Udm-Info
«Ковидное» дело: вместо положенных выплат медики в Удмуртии могут получить срок
22 марта, 13:18
«Ковидное» дело: вместо положенных выплат медики в Удмуртии могут получить срок
Фото: vk.com
Против врача и медсестры ижевского военного госпиталя возбудили уголовные дела, когда они попытались получить положенные им страховые выплаты. Оба медработника заразились коронавирусом на работе. Теперь же им вменяют подделку документов и пособничество.

Несправедливость восторжествовала

В последние годы ижевский военный госпиталь то и дело мелькает в СМИ с не самыми лучшими новостями. Прошлым летом, к примеру, стало известно о том, что младшему и среднему медперсоналу госпиталя перечислили деньги за лечение коронавирусных больных. А через пару дней бухгалтер попросила персонал вернуть деньги обратно, якобы средства были переведены с неправильного счета.

Прошло около полугода, и вновь в госпитале происходит необъяснимое и несправедливое. Практически одновременно здесь заболели ковидом четыре сотрудника. Троим из них выплатили положенную страховку, а четвертой — медсестре Раисе Евстафьевой — в выплатах отказали. Заведующий хирургическим отделением поликлиники Анатолий Максимов посчитал подобное решение несправедливым, заступился за медсестру и посоветовал ей подать иск в гражданский суд. «Добро восторжествует. Во всем разберутся», — полагали они. Но вместо ожидаемой поддержки получили удар под дых: «Против вас возбудили уголовные дела. Вы подозреваетесь в подделке документов и пособничестве».

«Ковидное» безобразие

Сотрудники госпиталя считают, что на протяжении последних десяти лет в больнице творится безобразие, в котором виновато руководство. Все усугубилось после введения карантина в апреле прошлого года.

«Администрация больницы была не готова к карантину. На первом этаже стационара было организовано ковид-отделение, так называемая "красная" зона. Медперсоналу выдали старые, с советских времён, халаты и шлемы, а также резиновые сапоги. Врачи по шесть часов работали в этих "дубовых" сапогах», — рассказывает Анатолий Максимов.

Работая в таких тяжелых условиях, врачи надеялись, что руководство больницы поддержит их.

«У многих сотрудников нагрузки увеличились на 50%, им должны были назначить соответствующие выплаты. Однако администрация госпиталя намеренно сокращала нагрузки до 15%. Когда объявили карантин, я своих медсестер предупредил: "Карантинные мероприятия — это особые условия, мы не имеем права отказываться от работы, даже если нам не платят. Мы идем и работаем, а остальные вопросы решаем потом". Но и позже мои работники не дождались положенных выплат. Три месяца назад сотрудникам, работавшим в "красной" зоне осенью, выдали расчётки с допвыплатами. Но на руки деньги никто до сих пор не получил», — рассказывает заведующий отделением.

Вседозволенность начальства

Сотрудники считают, что «смутные времена» в военном госпитале начались в 2008 году, когда руководителем был назначен Станислав Артамонов.

«Ещё на первой встрече с коллективом он заявил: "Тем, кто имел хорошие отношения с предыдущим командиром, лучше уволиться". Я не стал увольняться, поэтому ко мне было предвзятое отношение: стали придираться по мелочам, применяли выговоры и, в конце концов, уволили. Мне пришлось идти в суд. Мое увольнение признали незаконным, я восстановился на работе. После того, как он [Артамонов] проиграл суды, я работал спокойно несколько лет. Но осенью прошлого года всё изменилось», — говорит Анатолий Максимов.

Из потерпевшей в преступницу

Анатолий Максимов ведет прием пациентов с медицинской сестрой Раисой Евстафьевой. В конце июля она была в отпуске, а в начале августа вновь приступила к своим обязанностям.

«6 и 7 августа у нас на перевязке была моя коллега Татьяна Архипова. Она работает медсестрой терапевтического отделения. Я запомнила фразу, которую она произнесла, зайдя к нам в кабинет утром 7 августа: "Перевяжите меня, может быть, в последний раз". Мы насторожились, но виду не подали. Ближе к обеду мы узнали, что ее отправили на больничный, — рассказывает Раиса Евстафьева. — Спустя четыре дня я почувствовала недомогание, поэтому собрала вещи и ушла в "красную" зону нашего госпиталя. Через несколько дней и у меня, и у Татьяны подтвердился коронавирус. После 14 августа нас обеих отправили в Завьяловскую больницу, так как пошли осложнения, развилась пневмония. После выписки я продолжила лечение на дому. И только спустя месяц вышла на работу».

Раиса Евстафьева собрала все необходимые документы, контакт с медсестрой Архиповой подтвердили заведующий хирургией Анатолий Максимов и старшая медсестра. Примерно в это же время документы на комиссию подали еще три сотрудника госпиталя. Станислав Артамонов и его заместители одобрили страховые выплаты для них, поэтому Евстафьева надеялась на положительный итог в своем деле.

«Я ждала решение подозрительно долго, около трех недель. И вот пришел ответ, в котором говорилось, что мне отказали в выплате, так как за две недели до болезни я была в отпуске и якобы могла подхватить болезнь вне больницы. Между тем, инкубационный период болезни не всегда длится две недели. Недомогание можно почувствовать и на первые сутки после контакта с больным коронавирусом», — продолжает медсестра.

Раиса Евстафьева попросила предоставить ей решение комиссии и подала иск в суд. В это же время Центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора в Казани вновь запросил комиссию рассмотреть документы, представленные медсестрой.

«Мы вновь собрали все документы и отнесли их руководству. На следующее утро Раису пригласил к себе Артамонов, через полчаса вызвали и меня. Они показали нам заявление от Татьяны Архиповой, в котором она отказывается от своих слов, якобы она не была у нас на приеме 6 и 7 августа. При этом в журнале есть запись о её визите к нам, в медкарте также расписаны рекомендации по лечению. Но начальство заявило, что мы подделали документы», — объясняет заведующий хирургическим отделением.

Собирая документы на комиссию, Раиса Евстафьева взяла с Татьяны Архиповой расписку. Та была не против использования ее амбулаторной карты в суде. Медики считают, что их коллега пошла на попятную из-за угроз начальства.

«Архипову вызывало руководство. Её грозились оштрафовать за то, что она, больная, пошла на прием к хирургу. Мы обе проработали в этой больнице несколько десятков лет, были приятельницами. Я не ожидала, что она меня так подставит. На меня завели уголовное дело, а она вышла на пенсию, мои проблемы ее не волнуют. На меня давит руководство — требует уволиться. Хожу, как преступница, на допросы», — переживает Раиса Евстафьева.

Уголовное дело возбудили и в отношении Анатолия Максимова. Его обвинили в подделке документов и в интеллектуальном пособничестве.

«Военная прокуратура организовала проверку. Мы надеялись, что беззаконие в госпитале прекратят. Но результаты проверки нас поразили: в беззаконии обвинили нас, еще и дела уголовные против нас возбудили. Кстати, в октябре я тоже переболел коронавирусом, комиссия так же отказала мне в выплате. Мотивировали они свое решение тем, что я заразился от сотрудника, а не от пациента», — говорит хирург.

Все дело в отходах

Анатолий Максимов считает, что его намеренно хотят выжить, ведь он один из немногих, кто решился открыто говорить о проблемах госпиталя.

«Я написал обращение министру обороны страны Сергею Шойгу. Сообщил, что с территории госпиталя на протяжении семи лет не вывозятся отходы класса Б и В — использованные салфетки, ампутированные конечности. К нам с проверкой пришел Роспотребнадзор республики. Они потребовали открыть здание овощехранилища. Перед ними предстала не самая лучшая картина — горы пакетов с отходами, от которых исходит резкий запах. А еще там бегают огромные крысы. Рядом с больницей расположены многоквартирные жилые дома. Неизвестно, какую инфекцию разносят крысы. Руководству больницы выдали предписание по устранению нарушений. Дело уголовное не возбудили. В чей карман уходили деньги, выделенные на вывоз отходов?», — задается вопросом врач.

***

Как переквалифицироваться из врача в преступники? Анатолий Максимов знает ответ: нужно отстаивать свои права и говорить о проблемах учреждения, тем самым доставлять хлопоты руководству, которое привыкло управлять молчаливой толпой.

Ия Боронина, член Ассоциации юристов России:

В декабре мне поступили фото вопиющих нарушений хранения медицинских отходов класса «Б» и «В». Вопреки предусмотренным СанПиНом нормам, госпиталь хранил их в старом переполненном овощехранилище и (по словам сотрудников) не вывозил месяцами. По результатам моего обращения 9–11 марта была проведена совместная выездная проверка госпиталя специалистами центра госсанэпиднадзора Минобороны РФ, Ижевского военного гарнизона и управления Роспотребнадзора по УР.

11 марта мною был получен ответ из Центра госсанэпиднадзора Минобороны РФ. В ходе проверки факты нарушения подтвердились. По выявленным нарушениям санитарного законодательства ижевскому филиалу военного госпиталя выдано предписание, а материалы проверки переданы в военную прокуратуру для принятия мер прокурорского реагирования. 17 марта пришёл ответ из Минобороны РФ о том, что материалы проверки направлены в военную прокуратуру.

По всей видимости, уголовное дело, возбужденное против врача, направившего мне информацию о вопиющих нарушениях, связано только с его гражданской позицией. Очевидно, руководство госпиталя вознамерилось показать остальным сотрудникам, во что может вылиться для них излишний гражданский контроль. Не станем забывать, что на утилизацию отходов выделяются солидные средства. А поскольку отходы по факту не утилизировались, эти средства на протяжении длительного времени где-то оседали. Прокуратуре предстоит серьезная работа по установлению всех обстоятельств. Отсюда и нервозность руководителей Ижевского филиала военного госпиталя.